?

Log in

No account? Create an account

Назад | Вперед

Юбилейное

 Если бы я прочитала о таком в книге или увидела в фильме, то только хмыкнула бы снисходительно: "Как в кино!" Потому что это было невозможно литературно. Или киношно. Или даже, о ужас, сериально.

И все-таки все это произошло на самом деле. Давненько, правда, так что ж?  



Началось всё на Финляндском Вокзале. Встречались, как водится, у Паровоза.
Родители, дети от одиннадцати до четырнадцати и молоденькие вожатые.

Вторые и третьи отправлялись в лагерь пионерского и комсомольского актива "Зеркальный".
Им предстояла смена председателей совета дружины и членов пионерских штабов.
Первые провожали. Преимущественно вторых.

Всё было как всегда. Возбужденный смех, громкие разговоры. Ждали дизель-электропоезд.
"Почему дизель? - Потому что обычным электропоездам до Карельского перешейка проводов не хватает. Поэтому здесь, пока провода есть, он электропоезд. А как провода кончаются - переходит на дизель."
"Ты уж смотри, веди себя там прилично, чтоб мне не краснеть за тебя... - Ну, ма-ама!"
"Знаешь, ты постарайся писать нам время от времени, а то мы волнуемся. - Что? Да, буду писать."

Она потихоньку оглядывала толпу и думала о том, что все эти ребята, наверное, каждое лето в пионерлагерях. И она одна такая - бабушкина внучка. Надо же, в 14 лет впервые решилась поехать куда-то на целый месяц одна. Да еще в пионерлагерь. Да еще не будучи уже вовсе пионеркой. Вот смех-то. Она не хотела признаваться себе в том, что ей тревожно оттого, что родители будут целый месяц так далеко. А уж опасение, что все эти активисты вокруг гораздо "активистее", чем она сама, хотелось загнать как можно глубже...

А потом подали наконец-то этот самый дизель-электропоезд. На вид - электричка электричкой.
Вожатые ловко оторвали своих подопечных от бестящих глазами родителей и, организованно рассортировав по отрядам, распихали по вагонам. В каждый вагон по отряду. Короткий всплеск суеты, перекличка - все на месте? - кто не на месте - встаньте! - это кто тут у нас такой шутник? - Поехали!!

В вагоне сразу же возникла какая-то деятельность. И тут она впервые увидела его. Он был настолько деловит и серьезен, что она в первый момент приняла его за вожатого. Но тут же поняла, что - нет - такой же "зеркаленок" как она сама. Просто активней всех активистов. Он быстро ходил по вагону, призывал кого-то к порядку, с кем-то спорил, переругивался, перешучивался, что-то кому-то поручал и спрашивал об исполнении. Он был поразительно белоголов и яркоголубоглаз, имел "командирский" голос, пронзительный взгляд и идеальную осанку. Чуть было не сказала - выправку... Она потихоньку всё рассматривала его, не в силах оторвать взгляд.


На следующий день его выбрали дежурным командиром. Он надел синую буденовку со звездой и стал похож на всех пионеров-героев и героев Граждаской. "... и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной..."

На самой первой утренней линейке он указал пальцем в ее сторону и сказал: "Ты!". Она поразилась до глубины души(aх-ах, он меня сосчитал!): "Я"?! "Да, ты. Поменяйся пожалуйста местами с соседом."

Много всего было на той смене в "Зеркальном". Весь месяц проходил "на разрыв аорты", с исступлением, обмороками и истериками. Уж очень силен был дух соревнования. Так силен, что аж по своим бил, чтоб чужие боялись. Смотр строя и песни - муштра до изнеможения. Почетный караул на жаре у знамени лагеря - до лишения чувств. И были еще вечерние "огоньки", где каждый должен был рассказать всё правду о каждом. "Огоньки" частенько заканчивались горькими обидами и безутешными рыданиями.

Зато был поход вокруг необыкновенной озер Карельского перешейка. В походе неожиданно выяснилось, что озера полны питьевой водой. Вожатые хоть и очень кричали, что это не так, но всё закончилось хорошо. Никого не пропоносило. И был "орлятский круг", и все пели, обнявшись: "Люди идут по свету, им вроде немного надо..." Ставили спектакли и разыгрывали в лицах песни. "Где среди пампасов бегают бизоны, где над баобабами закаты словно кровь..." Он очень талантливо изображал пирата, "угрюмого, не верящего в любовь". Ба-бах - и убивал "птичку на ветвях его души." Птичку играла девочка, в которую он был влюблен. В реальности птичка ему тоже благоволила. Эти двое не скрывали своей дружбы. Они держались за ручки, шумно ссорились и бурно мирились на глазах у всего отряда. А она оставалась за кадром. Ей не досталось роли в этой маленькой пьеске.

А еще был настоящий пионерский костер. Огромный - точно как в кино. Она таких еще никогда не видела. Опять пели песни. Разговаривали по душам. Hа обратном пути Птичка споткнулась о какой-то корень и сильно ударилась коленом. Крик, рев, истерика! Она подумала, что это наверняка перелом. Ну, раз ТАК человеку больно! А он растолкал столпившихся, схватил девочку на руки и понес к лагерю. Все ахнули. Для двенадцати-четырнадцатилетних это было почти как подвиг. Oна испытала такое уважение... Прямо граничащее с благоговением. А еще было немного стыдно почему-то. Когда он донес свою рыдающую ношу до лагеря - всю дорогу нес сам - мокрый, запыхавшийся, она побежала звать медсестру. И она уговаривала его успокоиться, потому что всё же будет хорошо (а как же иначе?) пока он с отчаянно горящим лицом бегал туда-сюда по коридору в ожидании медсестринского диагноза. Прямо как зверь в клетке. Кажется, именно тогда они заговорили впервые между собой. Всё было страшно драматично, немного театрально, слегка чересчур. Со стороны можно было подумать, что Птичку действительно подстрелили. Но ей нравилось так. Ей казалось, что только такие эмоции имеют право на существование. Ей нравился он, с его бешеными глазами и горящими щеками. Ей нравилась ее собственная бескорыстная и благородная роль. И еще то, что она никогда не будет пытаться отбить его у Птички. Хоть и было немножко стыдно.

А потом из комнаты вышла медсестра и холодно сказала: ушиб.

С этого момента они стали разговаривать друг с другом. В основном, конечно, спорили. На вечерних "огоньках". Вместо взаимных обсуждений и оценок там теперь иногда начинались отвлеченные разговоры "о жизни". Вот, например, о том, стОит ли давать советы. И имеет ли смысл просить совета. Или вот еще была очень благодатная тема: про любовь с первого взгляда. Существует ли она? Он говорил: существует. И поглядывал на свою Птичку, с которой они в очередной раз были в ссоре. А она говорила: нет, для того, чтобы полюбить, надо хотя бы второй раз посмотреть. О-о, про любовь они спорили тогда так, что весь отряд затих и только переводил взгляд с одного на другую. Пока вожатые всех спать не разогнали.

Вот только по имени он ее не называл.

А потом смена закончилась. Все плакали и обменивались адресами, датами рождения. Было спето множество песен на прощание и все разошлись по домам, искренне веря в то, что будут встречаться по крайней мере каждые полгода.

У него был День рождения через две недели после расставания. Она послала ему поздравительную открытку, тихонько гордясь своим бескорыстием.

был удивлен, обрадован, растроган и... И всё.

****

Прошло четыре с небольшим года года. Тем временем она растеряла свои активистско-пионерские идеалы и небольшую долю восторженной наивности. Поступила в институт.

Возвращаясь из Москвы в сидячем вагоне, она познакомилась с молодым человеком по имени Слава. Нельзя сказать, чтобы Слава покорил ее своими манерами, обхождением или неземной красотой. Но ночью в сидячем вагоне было совешенно нечем заняться. Ну, не спать же в самом деле! Вот и разговорились о том, о сем.
- А вот у меня есть приятель и сосед по парте в техникуме, Л.А., - начал Слава.
- Постой, - прервала она. - Л.А.? Он такой блондин? Среднего роста? Живет неподалеку от Академки?
Слава посмотрел на нее слегка ошалело:
- Д-да... Вроде похож...
- Похоже, мы с ним в Зеркальном вместе были, - объяснила она. - Передавай ему привет. Если он меня помнит, конечно, - добавила  она слегка кокетливо.

Через пару дней Слава позвонил ей и они встретились. На Академке.
- Л.А. тебя помнит, и мы сейчас идем к нему в гости, - объявил Слава.
И они пошли. По дороге она пыталась представить себе что будет, если это окажется другой Л.А.. Ну, блондин среднего роста, жувущий поблизости от Академки и побывавший в "Зеркальном" - это не очень-то надежные приметы.

Но это дейстительно был он.

Они поздоровались. Оглядели друг друга. На несколько минут показались друг другу чужими. Осторожно перебросились парой фраз. И - узнавание обрушилось на них как июньский ливень. Парочку таких они пережили в "Зеркальном".

Внезапно оказалось, что у них масса общих тем. Даже удивительно. Намного больше, чем тогда, на "огоньках".

А еще оказалось, что он помнит о ней намного больше, чем она сама. И открытку ту ее сохранил.

Слава внезапно отодвинулся на задний план, ушел в тень, да так и не вернулся обратно.

Они болтали несколько часов, а потом Слава проводил ее домой. И даже попытался поцеловать ее в парадном. Но она вывернулась из его рук и нажала на кнопку своего звонка.

Что-то произошло с ней. Что-то изменилось. Она смеялась без причины, пела в дУше и на гулкой лестничной клетке. Что именно случилось, строго говоря, не было для нее загадкой. Она просто снова влюбилась. Это было не плохо. А учитывая то, что тогда она увлекалась Блоком и была согласна с его утверждением, что "только влюбленный имеет право на звание человека", это было и вовсе прекрасно.

К тому же на первых порах ей было неважно, что думает о ней предмет ее влюбленности.

Влюблённость и неизвестность пузырились в крови и будоражили ее, как шампанское.

Вот только что делать со Славой было непонятно. Нет, если по-честному, то надо сказать: "Увы, дорогой, прости, я влюбилась в другого." Но Слава был, собственно говоря, единственным звеном, которое связывало ее с ним. И она ничего Славе не сказала. Совесть попискивала, но слабо.

Вот и стали они так встречаться. Втроем. Пили чай, переписывали Высоцкого, гуляли по городу. И говорили-говорили-говорили. Бесконечно.

Она всё больше влюблялась.

А потом он взял и позвонил ей!

О-о! Это было для нее предзнаменованием, это было Знаком, что все будет прекрасно, как в сказке.

И она поняла, что подошла в своей влюбленности к той черте, где ей уже не безразлично, как относится к ней он - предмет ее влюбленности.

А он... Его чувства не были столь однозначны. Она была приятна и даже притягательна. С ней было интересно. С ней было весело. Он понимал, что нравится ей. Это волновало и льстило самолюбию. С другой стороны, ее было как будто бы слишком много. Голоса, смеха, жестов, слов - всего слишком. Это было как... как прослушать очень много Высоцкого за один раз. Утомляло. Напрягало. Пугало немножко.

Но когда Слава вместо техникума повез ее гулять в Павловск, он весь извелся от ревности.

Нет, всё-таки было в ней что-то такое...

Поэтому он продолжал ей звонить и они болтали часами.

Разговоры были заряжены эмоциями, как статическим электричеством. И изредка с треском били разрядами.

Она чувствовала его колебания и знала, что надо ослабить накал. Дать ему отдышаться, остыть. Самой сделаться холодной и невозмутимой. Пусть сам проявит инициативу. Пусть...

Будь на ее месте какая-нибудь подруга, она бы и сама сказала той массу умных слов. Но свой темперамент она не в силах была стреножить. Это всё равно, что обуздать извержение вулкана.

Он ей был нужен каждую минуту. Ну, хотя бы его голос.

И она стала звонить ему сама.

Чем больше она ему звонила, тем короче и бледнее становились их разговоры. Как будто бы он отступал под ее бешеным натиском.

А потом они договорились втроем поехать кататься на лыжах в Кавголово.

В ту ночь ей приснился сон. Как будто он и она спускаются в метро. С лыжами. Он стоит ступенькoй ниже на эскалаторе. К ней спиной. Она молча кладет ему руку на плечо. А он также молча, не оборачиваясь, склоняет голову к плечу и тихонько трется о ее руку щекой. Кругом почти идеальная тишина, как шкатулке, обложенной ватой. И только откуда-то сверху пробивается еле слышная мелодия. Незнакомая, но очень приятная.

Она проснулась, чувствуя тепло в районе сердца, с той нежной мелодией из сна в голове и с уверенностью, что всё будет прекрасно.

И они катались целый день на лыжах. А на обратном пути, когда поезд метро подошел к ее остановке, он вдруг сказал: "Ну, пока, ребята!", приобнял их со Славой за плечи и... вытолкнул из вагона на платформу. Двери закрылись, его,  щедро улыбающегося и машyщего рукой, увозил поезд, а она со Славой стояла на перроне и чувствовала себя ребенком, которого поманили чем-то прекрасным и совершенно неоходимым, но в самый последний момент этo что-то из рук.

Слава пошел провожать ее до дома, и по дороге они решили больше не встречаться. Мирно, просто, логично.

Через несколько дней на дне рождении иx общего приятеля состоялось его и ее объяснение. Она опять всё делала неправильно и знала это. Она признавалась ему в любви, она плакала... А он провожал ее до дома и говорил только, что не хочет ее обижать.

Приближался Новый Год. Год Дракона.

Она послала ему красивейшую открытку с огромным неоткрыточным текстом. В открытке она еще раз рассказывала ему о своей любви и желала счастья.

Она купила на новoгоднем базаре большой восковой фонарик, вокруг которого обвивался восковой же дракон. Продавец объяснил, что если в фонарике в новогоднюю ночь зажечь свечку, то воск начнет оплывать. Пока воск тает, надо крепко держать в голове свое самое заветное желание. Если удержишь, не отпустишь, пока фонарик окончательно не растает - желание обязательно сбудется.

В новогоднюю ночь она сидела за кухонным столом, жгла фонарик и молча плакала. Ей нетрудно было удержать в голове заветное желание. Совсем нетрудно. В отличие от других мыслей.

Он получил ее открытку только чрез десять дней после Нового Года. Был польщен, растроган и горд... И отчего-то было немного стыдно и грустно.

****

Прошло еще четыре года. Она писала диплом и подрабатывала у мамы в диспансере регистратором. Занималась каратэ. Считала себя опытной, независимой и слегка циничной женщиной.

8 ноября была ее очередь дежурить в регистратуре. Диспансер был в тот день абсолютно пуст. Все кожные и венерические больные передумали лечиться, а решили лучше продолжить празднование годовщины великой соц.революции.
"Слушай, - сказала ей дежурная доктор, точно также изнывавшая от безделья, - не в службу, а в дружбу, сбегай за яблоками на рынок пожалуйста, а? А я за тебя тут пока посижу." Она обрадовалась подвернувшемуся шансу прогуляться, быстро оделась и побежала на рынок.

На улице было сыро, мрачно и холодно.

Вдоволь наторговавшись с горячими и усатыми южными ребятами на рынке и получив два кило яблок по цене одного - в обмен на телефончик, понятное дело - она возвращалась обратно в диспансер. Воображала себя надменной рассчетливой красавицей-стервой: телефончик-то она дала несуществующий. Посмеивалась над собой, понимая, что настоящие красавицы-стервы получают всё бесплатно. Да еще и донесут им до места. Или довезут...

И вдруг увидела его. Он шел в компании друзей и что-то оживленно обсуждал. Она прошла мимо, а потом с улыбкой обернулась, чтобы удостовериться, что он ее не заметит, не узнает, не обернется. А он взял и обернулся. И увидел ее улыбку, и подбежал, забыв о друзьях-приятелях, и схватил сумку...

Вот тебе и "я обернулся посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не обернулся ли я."

Он проводил ее до диспансера. Ей было забавно: надо же, какое совпадение. А он попросил разрешения встретить ее вечером после работы. Конечно, почему нет, ответила она.

- Представляете, - рассказывала она доктору, снимая пальто, - встретила на улице своего древнего знакомого. Мы с ним в пионерлагере познакомились. Бывает же.
- Выйдешь за него замуж - с тебя бутылка шампанского, - сказала доктор, подмигивая.
Она только фыркнула в ответ.

Но так или иначе, они начали встречаться. Он рассказывал ей об армии, отчаянно привирая. Но не соврал, рассказывая о том, как мечтал позвонить ей оттуда, из Узбекистана, но нe смог вспомнить номер ее телефона.

Она тоже рассказывала ему обо всём на свете. Рассказывала такие вещи, которые, как утверждают умные и умудренные советчицы, ни в коем случае нельзя рассказывать мужчине, если хочешь, чтобы. Но она-то знала, что никакого "чтобы" между ними быть не может. Ну, как можно войти два... нет, три раза в одну и ту же реку?!

Тем более, что она сказала ему с самого начала: "У нас ничего быть не может. Я люблю другого." Она действительно недавно пережила очень болезненное дурацкое любовное приключение, всё еще плакала по вечерам, обнимая подушку и писала душераздирающе глубокомысленные стихи в общую тетрадь.

И он тоже сказал ей, что влюблен без взаимности в свою бывшую одноклассницу.

Итак, друзья? Друзья.

А потом она заметила, тот, другой, ее любимый мучитель и аферист, становится всё бледнее и бледнее в ее мыслях и воспоминаниях. Что стихи не просятся больше на бумагу, а слезы в подушку.

И когда он сказал ей что-то особенно нежное по телефону, она внезапно загрустила: "Если ты говоришь это мне, которую совсем не любишь, то как же будешь говорить с той женщиной, которая..." Он не заметил, что ее голос прервался из-за внезапного спазма в горле. Он просто ответил: "А ты ведь и есть та самая, которая." Ей вдруг стало очень жарко.

И показалось, что на лицо ей упал отсвет красного китайского воскового фонарика с драконом.

И они снова гуляли вместе по темным зимним улицам, болтали, мотались по киношкам. Она вытаскивала его в театр, на концерт или на выставку. Но встречи эти стали другими. Теперь ее шапка стала чересчур пушистой, потому что мешала целоваться. Вечера стали чересчур короткими, а расстояние между их домами чересчур дальним. Ведь его приходилось преодолевать пешком. Транспорт к моменту их расставания уже не ходил, а машину ловить не было смысла.

Миллион раз они спускались вдвоем в метро. И когда она клала руку ему на плечо, а он молча терся о ее руку щекой, вдруг замолкали все звуки и откуда-то сверху слышалась "музыка ветра".

На свадьбе ее институтской подруги они, как и все остальные гости, без устали играли в разнообразные игры. Не успели оглянуться, как - раз - они уже прошли через какие-то там воротики, что предвещало непременную сведьбу в текущем году.

Они посмотрели друг на друга.
- Даже не думай, - сказала она.
- Ну, не в этом же году, - неверенно согласился он.

Играла громкая веселая музыка, все танцевали. Они стояли около окна с витражными стеклами. За окном бархатная синева.
Она сказала с многозначительной улыбкой:
- Да я вообще замуж не собираюсь. Женщины, знаешь, делятся на жен и гетер. Знаешь, кто такие гетеры? Во-от. Я - гетера.
Она по-гетерски засмеялась и побежала танцевать.

Потом была весна. У них всё было настолько прекрасно, что тот, прошлый мучитель и авантюрист полностью выветрился из ее головы. И стихи стали писаться совсем дурацкие:

"Как же так могло случиться, не поверю-не пойму,
Счастье, синяя Жар-птица, ты в моем живешь дому.
Как же так могло случиться? Стали сладкими слова.
У любви твои ресницы, золотая голова..."

И дальше всё в таком же духе. Дурацкое, вторичное, а "за-ла-тая галава" вообще была стянута из книги про Асейдору Дункан и Есенина. Ну и пускай. Зато - весна.

А потом было лето. И у них всё было по-прежнему прекрасно. И даже лучше.

Как вдруг... Ну, вобщем-то она давно уже знала, что это может произойти. Но все-таки надеялась (особенно в последнее время), что вдруг все-таки нет...

В общем, всей ее семье пришел вызов. В Израиль на постоянное место жительства. Они когда-то всей семьей приняли это решение. Решение было обоснованным. И теперь она не могла всех подвести. Она ведь знала, что без нее родители с младшей сестрой ни за что не уедут.

Ей было очень больно. Но она сказала себе, что пора подводить черту. Вот так вот пафосно себе и сказала.

... эта ночь была прекрасна. Эта ночь была неповторима, незабываема, волшебна и достойна миллиона самых прекрасных эпитетов. Конечно, ей предшествовали и другие дни, ночи и утра, но этa почему-то стала совершенно особенной для них обоих.

Они провели вместе весь день. А вечером она рассказала ему про отъезд в Израиль.

Она не знала, как он отреагирует. Они ведь никогда не говорили с ним на эту тему. Она отдавала себе отчет в том, что это, может статься, их последняя встреча. Не исключала, что он заклеймит ее как предательницу и низкопоклонницу. Готовилась вынести достойно и уйти гордо.

Но вместо всего этого он был сражен, убит и уничтожен. Она даже растерялась.

Они стояли, тесно обнявшись, и беззвучно плакали.

И было так отчаянно, так безвыходно, так страшно, что она внезапно сказала прямо в его мокрую шею: "Хорошо, давай тогда поженимся и уедем вместе!"

А он сказал: "Давай..."

Она сказала: "Там война. Вдруг придется воевать?"

А он сказал: "Ну и повоюю. Не в первый раз."

****

Они живут в браке уже 15 лет. За это время чего только не произошло: постепенно сам собой "рассосался" отъезд в Израиль. Родился сын. Состоялся отъезд в Германию.

Когда они вспоминают о своих похождениях, она частенько говорит ему, смеясь:
- Да-да, и даже предложение я тебе сама сделала!
А он отвечает:
- Ну, не мог же я этого сказать! Получилось бы, что я хочу на тебе жениться, только чтобы уехать! Да ты еще и замуж-то не собиралась, гетера!
- Да я вообще думала, что ты меня пошлешь подальше. Возмутишься и возопишь страшным голосом: КАК ТЫ МОГЛА?? Мне предлагать ТАКОЕ? Чтоб Я?! От родной березки?!
- Вот, я, оказывается, какой был загадочный...

Пару лет назад они купили тур по Италии.
- Молодожены? - спросили их с понимающей улыбкой пожилые соседи по автобусу.
- Почему - молодожены? - удивились они.
Соседи по автобусу улыбнулись еще более понимающе.

Вот так и живут... Ну, то есть я хотела сказать так и живем. И сегодня 15 лет со дня нашей свадьбы.

Я очень рада, что 15 лет моей жизни прошли рядом именно с этим человеком. Мне нравится развитие наших чувств и отношений. Я в восторге от того, что мы с ним смеемся и плачем над одними и теми же вещами, что нам всегда есть, о чем поговорить и помолчать, что у нас есть свой язык, состоящий из цитат и междометий, и что мы частенько одновременно, хором высказываем одну и ту же мысль. Я желаю нам еще очень много лет вместе. Совет нам да любовь.

П.С. Да, а в "Зеркальный" мы съездили за несколько месяцев до свадьбы. Лагерь стоял пустой, открытый всем ветрам и какой-то осиротевший. Ни один из нас не испытывал ностальгии по "пионерскому детству", а тут что-то загрустили...


 

Comments

( нанизано монет: 10 — Нанизать монетку )
unibaken
Dec. 19th, 2007 10:35 am (UTC)
Многая лета!
monisto
Dec. 19th, 2007 12:29 pm (UTC)
Спасибо! :)
orel_na_vole
Dec. 19th, 2007 05:07 pm (UTC)
поздравляю
monisto
Dec. 19th, 2007 05:25 pm (UTC)
Re: поздравляю
Ах... Спасибо! Спасибо! :)
Какие цветы необыкновенные.
И ты - необыкновенная :)
orel_na_vole
Dec. 19th, 2007 05:41 pm (UTC)
Re: поздравляю
(Anonymous)
Dec. 21st, 2007 02:20 pm (UTC)
какое погружение в юность!- просто потрясена, столько деталей, аромат времени, слез, радуга чувств!
особенно потрясает, что это после стольких лет ты все это помнишь!

поздравляю вас с такой солидной датой, пусть все будет хорошо в вашей жизни, пусть вас всегда принимают за молодоженов- будьте счастливы!
monisto
Dec. 21st, 2007 02:36 pm (UTC)
Спасибо-преспасибо! :)))
Да, я всё помню. Вернее - мы всё помним :)
uhu_uhu
Oct. 30th, 2015 05:36 pm (UTC)
Потрясающе! А ведь уже больше двадцати лет! Вот это да!
Поздравляю! Ты даже и не представляешь, какая ты счастливая!!! Даже немножко завидно. :)
monisto
Oct. 30th, 2015 10:44 pm (UTC)
Спасибо :) Да, в этом году будет 23 года :)

Да, нам повезло :)
uhu_uhu
Oct. 31st, 2015 11:19 am (UTC)
Ты - молодец! Боролась за свою любовь. Я бы так не смогла!
Ну мою печальную историю первой любви ты ведь читала?
( нанизано монет: 10 — Нанизать монетку )

Календарь

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Темы

Powered by LiveJournal.com