Дыбр

...Ну во-от...
Свинку нашу поймали без нас. Теперь уже точно. Потому что приманка который день не тронута, а от листка с надписью «Ловушка для Бамбра морской свинки» еще пару дней назад оторвали ту часть, где был записан телефон пухленького мальчика. Да и саму «ловушку» вчера убрали. Мой муж по этому поводу расстроился, неожиданно и трогательно. Говорит, а я свинку даже и не увидел... Конечно, я тоже хотела показать ему скачущую по кустам в диком... хм... полудиком немецком лесу заморскую зверушку. Не каждый день такое увидишь всё-таки. А еще я поняла, что если бы мы эту самую свинку поймали и принесли на ручках домой (маленькие зверьки, они горячие такие, знаете?), и поселили (на первое время, конечно) в большой картонной коробке, и кормили бы свежим огурцом, яблочком и морковкой (свинки держат еду своими розовенькими пальчиками), и всё такое, то нам действительно сложно было бы эту свинку отдать, пусть даже в самые добрые руки. И не потому, что я похожа на маленькую капризную девочку, а потому, что кто-то другой похож на маленького мальчика, который давным-давно просит у родителей морскую свинку...

И ведь говорю я ему: слушай, ну давай же заведем себе этого несчастного грызуна, вон у моего коллеги целая морскосвинская ферма дома, у него можно одну взять, а потом вернуть в крайнем случае, если уж совсем от аллергии загибаться начнем. А еще у него, у коллеги этого, шиншиллу можно взять, они не пахнут совершенно и вообще триста тридцать лет живут, хочешь?

А он отвечает, нет, не хочу брать, вот если бы мы сами в лесу себе свинку поймали, тогда другое дело.

Охотник, блин...

( Еще дыбр. С картинками! )

Я понимаю, что я с жиру бешусь и что вам бы мои проблемы, но история с морской свинкой продолжается.

Кстати, огромное спасибо всем, кто ответил на мой вчерашний пост. Серьезно, спасибо.

Так вот. Прихожу сегодня на остановку со своей морковкой, а там никаких свинок. Зато фанерный ящик стоит, "на попа" поставленный. К лесу передом, ко мне к дороге задом. Внутри ящика - кусочки яблока, морковки и огурцов. А сверху лист бумаги с надписью "Bitte stehen lassen! Meerschweinchenfalle." - "Пожалуйста не убирайте! Ловушка для морской свинки." Ага, думаю, не сошла я еще с ума не одной мне морские свинки мерещатся не одна я здесь такая наблюдательная! А ящик такой свеженький, чистенький, и листок еще совсем белый, и яблоки не заветрились совсем. Значит, недавно "ловушку" эту поставили. Только какая же это ловушка? Никаких веревок-лесок и прочих приспособлений там я не нашла... С какой стати свинка туда "ловится" станет? Просто придет яблочек поесть, да и все дела... Вон, кстати, огурцы уже все погрызенные. Или это птицы обклевали? Или тот, кто "приманку" раскладывал, сам не удержался - обкусал слегка? Эх, фиговый из меня следопыт...

И спросить-то некого: не видно никого поблизости, кто на такую вот "ловушку для Бамбра" здесь мог бы построить...

А свинка-то затаилась, как будто и нет ее совсем...

Нет, всё, завтра с утра пораньше выходим на облавную морскосвинную охоту! :)

У нас, знаете, какая хорошая погода сейчас? Утром выхожу из дома, и надо бежать на автобус, а так не хочется! Хочется развернуться спиной к автобусу – на который я и так вот-вот опоздаю – и бежать в противоположную сторону: в леса, поля и сады. Потому что небо синее-синее, и воздух вкусный, и солнце безумное... Правда, золотo c осени облетело в этом году очень быстро. И я опять, в который раз уже, не успела сфотографировать вечерний продолговатый фонарь, из глубины кроны подсвечивающий желто-оранжевые листья клёна. Там так много ассоциаций: и диковинный плод, и уютный абажур... Но клён в этом году снова не дождался меня – растерял все свои листики...

Так, о чём я, собственно? Ах, да! Выхожу я вчера из дома, вдыхаю вкусный воздух и иду нога за ногу на остановку. Потому что на работу не хочется, да и на автобус я опоздала, а до следующего еще целых пятнадцать минут... Иду, по сторонам смотрю. На остановке ни одного человека, потому что автобус-то только что отчалил... И вдруг замечаю, что рядом в траве копошится кто-то черно-белый. Как... скунс! Ничего себе, думаю, неужели и у нас скунсы теперь водятся? Подхожу потихонечку поближе и вижу...

Вечером, в темноте, мы хотели еще раз сходить на Таймс-Сквер, но дождь все не прекращался, добирая свою вчерашнюю норму. И тогда мы все равно оделись и вышли в дождь. Ромка заленился и остался в отеле, с Гарри Поттером в обнимку...

А мы с Лёшкой взялись за руки и пошлепали по лужам. И остановились около сверкающего зубами и белками глаз черного продавца зонтиков, у которого «этот (маленький) – за три, этот (побольше) – за пять, а этот (многозначительное вращение над головой огромным „семейным“ зонтищей) за десять!». И купили Лёшке – золотая середина форэва – зонт за пятерку.

А музыка города не покидала нас. Мы видели связку слегка сдувшихся разноцветных воздушных шариков в форме сердечек. Шарики откуда ни возьмись выскочили на мостовую, а я увела их оттуда за ручку-веревочку, как расшалившихся детей.

А когда мы дошли до Таймс-Сквера, того места, где, как вы помните, Бродвей наконец-то становится похож на самого себя, дождь перестал.

..Вышли из метро на Манхэттане, а там снова со всех сторон ручьи и потоки. Чтобы переждать, зашли в магазин и заодно купили Ромке новую рубашку и новые кеды Vans. Ромка трепался по-аглийски с продавцами настолько слитно и быстро, что я его совсем не понимала. Зато продавцы понимали великолепно. А он их.

А потом нам уже нечего стало покупать, и мы все равно вышли в дождь.

И, знаете, под теплыми струями, посреди суматошной нью-йоркской толпы, я поняла кое-что важное. Под шум воды, под выкрики «Umbrella! Umbrella!! 3 Dollar!» самозарождающихся из дождевой воды черных продавцов зонтиков, под звонкий хохот ослепительных молодых негритянок, в запахе мокрого города и духов, в шуршании разноцветных зонтов я поняла... даже скорее почувствовала, что в этом безумном городе я могла бы жить и быть счастливой. Я услышала музыку Нью-Йорка, ощутила кожей его ритм. Всё очень просто. Надо только подстроится под этот ритм, и жить ему в такт. Надо позволить городу вести в этом танце, потому что он опытный партнер, а я... я зелена и незрела :)

А потом мы пришли в отель, скинули мокрые шмотки и устроили себе СИЕСТУ!

Утро.
Снова поесть маффинов, свериться с зонтиком, спуститься в подземку.
И – опять ужаснуться. Сегодня с потолка уже не только свисает, а еще и капает. Хорошо еще, на рельсы... Зато некоторые билетные автоматы, оказывается, разумеют по-русски. Таким изысканно-старомодным слогом пишут: "С вас причитается 7.80" и выдают билет.

Ладно, темa «унылая пора, очей очарованье» все равно не обойдет меня стороной, даже нечего пытаться. Тем более, что у в наших краях пора сия совсем не уныла, а напротив, сверкает всеми доступными ей красками. На днях я даже по дороге на работу радугу видела. Да такую яркую! Вот, знаете, почти как дети рисуют...

На стыке октября и ноября мы были в гостях у моих родителей и у сестры в Бонне. По дороге туда проезжали мимо Мозельских Террас. Остановились, конечно.
( Осторожно, там пятнадцать фотографий... )

Что-то совсем непятнично получается. Надо бы писать про унылую пору – очей  очарованье, а я вот... 
Не знаю, что такое. Раздражаюсь и злюсь.

Читаю ЖЖ задним числом. Разбежалась что-то. Разлетелась. В таких журналах по ссылкам побывала, что ваще. За пределами добра и зла. И особенно комментарии там доставляют. Жгут, как говорится, смертным жогом. Но это всё фигня. Там этим коментам, если разобраться, самое место. Ну противно, почитамши. Ну, гадостно. Ну, вымыться хочется с песочком, а так ничего. Терпимо. Потому что сама виновата. Сколько раз ведь себе обещала: не читать перед обедом советских газет коментов в таких журналах.

Но вот когда я действительно расстраиваюсь, когда встречаю комментовый срач в журналах любимых и уважаемых тысячников. Там тоже временами полный мрак. Восемь коментаторов из десяти отвечают на что угодно, только не на то, что написано в посте. И как понабежит иногда таких красавцев, так прям диву даешься: кто все эти люди, каким местом они думают? А читают – каким?!

Вот,  где расстройство.

Хорошо, что вы у меня все такие чудесные. Я бы иначе сдохла сто раз, клянусь, чесслово.

( Не ходите туда, там много занудных и негативных букв... )

Сегодня с утра было такое солнце, такое солнце...
И чистое золото клёнов... Такое... прозрачное. Насквозь просвеченное. Невесомое.

А в электричке рядом со мной ехал и наигрывал на гитаре какой-то удивительный человек. То ли молодой дядька, то ли пожилой мальчик. Кожаная курточка, стрижка «ёжик» окраса перец с солью. И мелодия у него выходила такая осенняя, такая прозрачная, как осеннее небо в кленовых золотинках. Он не для денег играл, не подумайте. Так, для себя...

А вечером, когда я выходила с работы, стоял такой туман, что его можно было, кажется, ножом резать. У светофора под козырьком - светящееся желе. То красное, то зеленое. Из фар машин вырастали расширяющиеся столбы белого света. Осязаемые такие... А сами машины, и люди, и здания – наоборот: размытые, нерезкие, нереальные...

Осень.

Проснулись мы в начинающихся сумерках. Умылись. Спустились на улицу. Зашли в гараж за машиной. Готовились заплатить сорок долларов. Но оказалось, что нужно было готовиться к шестидесяти. Как они там получились из сорока, было не очень понятно, но – получились. Я бы, конечно, заплатила. Я, но не мой муж. Его не так-то просто развести на дополнительную двадцатку. Между работниками гаража (валетами) и мужем завязалась весьма напряженная беседа. И не было бы беседе той конца и края, если бы не вступил в ту беседу еще один козырной валет. У него была шоколадная кожа, маленькая цветная бандана на бритой голове и морда обаятельного хитреца. При этом он неуловимо напоминал Вина Дизеля.

( - Ладно, - сказал Вин Дизель-2... )


( И ещё... )

Предыдущая часть этого же дня тут

...Когда мы причалили и увидели какую-то дли-и-инную очередь. Она извивалась по всему парку и непонятно было, где у нее голова, а где хвост. И мы соображали, соображали, пока не сообразили: это же очередь на тот кораблик, с которого мы только что сошли!

( Дальше? )



( Ещё дальше? )

Продолжение - будет!

Это утро началось у нас немножко позже, чем вчерашнее. Но все равно, ближе к берлинскому времени, чем к нью-йоркскому. Снова любовались лепниной и аристократически завтракали маффинами. А потом, сверившись
с моим новым зонтиком (кто-то ругался, дорогой мол, а вот как пригодился), отправились к ближайшей станции метро. Путь наш лежал в Financial District.

( Читать дальше - раз... )



( Читать дальше - два... )
Продолжение, как обычно, следует.

Ну ладно, пока очередная порция фотографий еще не готова, поделюсь с вами нашими новостями. А новости не очень-то хорошие.

Французской девочки мы, увы, не дождались :( То есть, дождались, но не мы... В общем, французы-то приехали, но Ромке ни партнёра, ни партнёрши не досталось. Не знаю, как такое могло случиться, ведь родителей его одноклассников через одного уговаривали-уговаривали принять девочек, а они не соглашались... Но, видимо, всех уговорили. Мне хочется верить, что Ромку не выбрали в партнёры из-за отсутствия фотографии, а не из-за русской фамилии...

Ребенок перенес удар судьбы на удивление мужественно. Сначала, конечно, расстроился до слёз (а это кое-что да значит: я уж и не помню, когда мой мальчик в последний раз плакал), но очень быстро собрался и сказал, ничего, мол, он и так... прорвётся.

А мне его жалко до слёз, он так взволнованно бежит в школу каждый день (они даже в выходные там встречались), так возбуждён, так тщательно прихорашивается... Девочки, говорит, во французской группе очень красивые...

Но, как будто этого мало – Ромка еще и простудился. Насморк, кашель, под носом натёрто, на носу огромный прыщ... Ужас :( Ну, лечимся из последних сил, но всё лечение носит скорее психологический характер, ведь всем известно, что леченый насморк длится семь дней, а нелеченый – неделю.

Такое невезение.

По идее, мы с Лёшкой должны бы были испытывать облегчение. Ну, хорошо же: не живёт в нашей квартире чужой иноязычный ребенок, и ни тебе ответственности, ни готовки, ни треволнений, ни языкового барьера, ни изменения привычного образа жизни... А еще и ромкина учительница уверила нас, что наш мальчик во Францию всё равно поедет, потому что там-то принимающих семей больше, чем достаточно, и все прям вот дерутся за право принимать у себя немецких детей. Уж не знаю, правда, не правда... В любом случае, ни облегчения у нас, ни радости.

А погода вот повернула на зиму. С утра туман был совершенно молочный или даже сливочный. К вечеру прояснилось, и когда я выходила с работы в семь вечера, небо было темно-синим. Бархатным. И звёзды с горошину. А пока доехала до дома - стало совсем чёрным. Завтра, говорят, потеплеет.

...а потом мы вышли из Парка со стороны Columbus Circle с его стеллой в честь моряков.
( Читать, смотреть дальше раз... )


( Читать, смотреть дальше два... )



( Читать, смотреть дальше три... )

У Центрального Парка - лошадки. Девочек катают, мальчиков катают...

( Опять куча фотографий... )

Ну вот. А потом мы спустились с небес...


( Много! )

1929 год принес с собой не только мировой финансовый кризис, а еще и печальные времена для всех любителей старомодных роскошных отелей: был снесен первый Валдорф-Астория-Отель на углу Пятой Авеню и 34-ой улицы. На его месте
возник один из самых знаменитых небоскребов в мире. Empier State Building (380 м.) был до 1973 года высочайшим зданием в мире. Начиная с 11 сентября 2001 года это снова самое высокое здание Нью-Йорка. К шпилю Эмпайр приставали дирижабли, и залезала гигантская горилла (горилл :)) по имени Кинг-Конг...

( Мне сверху видно всё... )

Продолжение - будет :)

Мы все-таки живем еще по среднееевропейскому времени. Поэтому в шесть утра уже пора вставать, ну сколько можно спать, дома двенадцать часов уже!

( Читать дальше - раз... )

Утюг, ага :) Или всё же пароход?

( Читать дальше - два... )